Чтобы понять, кем был Гесар из Линга — великий король-воин Тибета, — сначала нужно постигнуть «принцип воина». Этот термин долгие века был сердцевиной учения Гесара из Линга, потомки которого живут среди тибетцев и в наши дни. Хотя на эту традицию, как и на всю тибетскую культуру, оказал влияние буддизм, «принцип воина» является самостоятельным учением.
Под искусством воина в данном случае понимается познание силы, достоинства и пробуждённости, которые неотъемлемо присущи каждому человеку. Это пробуждение нашей основополагающей человеческой уверенности, помогающей развить силу духа и способность видения, достичь успеха во всех делах.
Когда мы чувствуем, что нам чего-то не хватает, что мы не способны что-то сделать или что у нас закончились идеи — это означает, что нас атакует главный враг воина, наша собственная трусость. Принцип искусства воина таков: именно благодаря внутреннему потенциалу мы способны преодолеть эти чувства, победить трусость как состояние ума и найти новые источники сил и вдохновения внутри себя.
Такое состояние, как трусость, базируется на страхе смерти. Как правило, мы пытаемся отрицать любые напоминания о ней. Мы создаем искусственный мир, чтобы спрятаться в нем; сплетаем теплый кокон, в котором живем уютно и комфортно, в состоянии вечного сна. Мы стараемся управлять всем, что с нами происходит: избегаем неожиданностей, стрессовых ситуаций и любых напоминаний о непостоянстве.
Таким образом мы пытаемся защититься от смерти, которая кажется нам «чужой на празднике жизни». Занимая оборонительную позицию, мы предпочитаем жить в знакомом тумане, что провоцирует депрессию и негативное восприятие реальности. На самом деле именно эта атмосфера тягучей депрессии и делает наш маленький мир похожим на уютное гнездышко. Этот подход — воплощение трусости — прямо противоположен чувству радости и игры, которое напрямую связано с искусством воина.
Процесс становления личности как воина — это способность посмотреть внутрь себя, увидеть трусливую природу ума и выйти за установленные ею границы. Мы в состоянии сменить борьбу за безопасное существование на более обширное видение мира — бесстрашное и открытое, проникнутое подлинным героизмом. Но подобные изменения не происходят мгновенно: это длительный процесс.
Наверное, первый шаг к цели — это появление чувства клаустрофобии и духоты от пребывания в замкнутом коконе. В этот момент наш безопасный дом начинает казаться ловушкой, и мы осознаем, что нынешнее положение вещей — не единственно возможное. Возникает непреодолимое стремление «проветрить помещение», а затем мы переживаем восхитительное дуновение ветра, освежающего воздух в старом гнездышке.
В этот момент мы понимаем, что всё это время по собственному желанию жили в плену у отчаянно защищающейся трусости, которая доминировала в нашем уме. В то же время мы осознаем, что можем легко измениться. Мы способны вырваться из темной и душной тюрьмы на свежий воздух, где сможем ходить, бегать, танцевать и играть. Мы осознаем, что можем избавиться от угнетающей борьбы, необходимой для поддержания нашей трусости, и расслабиться в великом пространстве уверенности.
Важно осознавать, что в данном случае имеется в виду особая уверенность воина. Воин не развивает уверенность в чем-либо конкретном. Он не старается достичь совершенства в одном навыке (например, в фехтовании), чтобы в случае необходимости обратиться к нему. Но он и не возвращается к способу мышления, в котором отсутствует возможность выбора: чувству, что можно достойно решить проблему, если продержаться достаточно долго и сохранить твердость духа. Эти общепринятые идеи, основанные на уверенности, станут всего лишь новым коконом, появившимся из-за стремления защищаться — пусть и в иной форме — и внутренней агрессивности.
Говоря о воине, мы имеем в виду самосуществующую уверенность. Это означает, что воин пребывает в состоянии уверенности, свободном от желания соревноваться и от представлений о борьбе. Уверенность воина ничем не обусловлена. Другими словами, благодаря тому что воина не тревожат трусливые мысли, он может пребывать в непоколебимом и пробужденном состоянии ума, которое не нуждается в точках отсчета.
С другой стороны, мы не имеем в виду, что воину не к чему больше стремиться после того, как он обрел внутреннюю уверенность. Во многих отношениях путь воина очень схож с путем бодхисаттвы — путем бескорыстных действий. Бодхисаттва — это практикующий, которого не удовлетворяет личное освобождение от сансары: он дает себе обет не предаваться отдыху до тех пор, пока не поможет обрести освобождение всем чувствующим существам.
Точно так же уверенный воин не ощущает гордости, осознав природу своего кокона и выйдя за его пределы. Воин не позволяет себе предаваться самодовольству из-за достигнутого, не чувствует свободы и облегчения. Он не может закрывать глаза на страдания и депрессию, царящие вокруг: из его необусловленной уверенности рождается сострадание.
Сострадание воина проявляется по-разному, но источником его всегда является уверенность. Так как уверенное состояние ума воина самосуществующее, а не порожденное агрессивностью, он не ощущает самодовольства или высокомерия. Напротив, он скромен, добр и сдержан в общении с людьми. Не является он и жертвой сомнений. Поэтому манера поведения воина отличается бодростью и уверенностью; он обладает хорошим чувством юмора.
Воин не захвачен мелочными надеждами и страхами, поэтому его видение разносторонне — он не боится совершать ошибки. Постепенно его ум становится подобен бездонному космосу, и он обретает абсолютную власть над миром вещей и явлений. Благодаря этим качествам воин обладает глубоким и полным ощущением долгосрочной перспективы. Другими словами, никакие обстоятельства не пугают и не угнетают его: напротив, он с истинной любознательностью и радостью принимает их как часть пути.
В поведении воина присутствуют мягкость, бесстрашие и рассудительность. Сердечная теплота (мягкость) делает уверенность воина открытой и ранимой, а не хрупкой, позволяя ему проявлять доброту. В то же время ему присуща твердость и бесстрашие.
Итак, как же всё это связано с Гесаром из Линга — могущественным королём-воином, который владел магическим оружием, ездил на чудесном крылатом коне и сокрушал демонов и иных врагов духовных учений? Чтобы понять эту связь, попробуем рассмотреть всё вышесказанное с позиции искусства воина в традиционном понимании. Мы уже говорили, что главным врагом воина является трусость.
Трусость — качество, которое соблазняет и невротически возбуждает ум, мешает нам пребывать в состоянии непоколебимой пробуждённости, она же — уверенность воина.
Трусость в действительности является разрушительной силой, мешающей распознать нашу основополагающую созидательную природу и достичь состояния уверенности, свободного от агрессии и разрушительных эмоций. С этой точки зрения цель искусства воина состоит в победе над врагом — разрушительной силой, трусостью ума — и в раскрытии основополагающей созидательной силы, нашей уверенности.
Та победа, о которой мы говорим, достигается без агрессии. Истинный воин не чувствует обиды и высокомерия, которые являются всего лишь составляющими нашей трусости, а значит — еще одним врагом воина. Поэтому воину для одержания победы необходимо подчинить своё честолюбие. Таким образом, основная составляющая искусства воина — в том, чтобы бесстрашно встречаться со всеми врагами, развиваться и самореализовываться.
Вернёмся к истории Гесара из Линга и рассмотрим её в контексте понимания искусства воина. Теперь мы можем осмыслить её как иллюстрацию работы ума. Гесар символизирует идеального воина — принцип всепобеждающей уверенности. Этот принцип, будучи основой здравого смысла, сокрушает всех врагов — разрушительные силы четырёх направлений, отвлекающие умы людей от подлинных учений буддизма, которые говорят о возможности достижения абсолютной самореализации. Враги четырёх направлений символизируют различные проявления трусости ума, которые идеальный воин подчиняет своей непобедимой уверенности.
Магическое оружие Гесара и его великолепный боевой конь Кьянг Го Перпо также являются важными энергетическими принципами мира воина.
Оружие символизирует само искусство воина. Воин носит его не потому, что боится нападения, а как атрибут своего призвания. Оружие естественным образом усиливает качества воина и вдохновляет его быть одновременно смелым и очень мягким.
Крылатый конь Гесара символизирует уверенность. Это идеальное олицетворение красоты, романтики и притягательности, а также неукротимости, которую только воин может пленить и обуздать. Такой конь может быть опасным и диким, но глубинный смысл символа очевиден: когда воин бросает вызов врагам во всех четырех направлениях, а затем побеждает их, он обретает способность приручить великого крылатого коня уверенности и успеха.
Я очень рад, что меня попросили написать это предисловие, в особенности потому, что считаю себя потомком Гесара. Я горжусь принадлежностью к традиции воинов и надеюсь, что объяснение этих драгоценных учений поможет другим людям почувствовать вдохновение в их собственной жизни при постижении воинского искусства Гесара.